Объективности ради, или как изменения в ЕГЭ влияют на его качество

Официально никакой активной стадии, конечно, нет, но именно в апреле в школах проходят пробные экзамены на полном серьезе (с металлорамкой на входе и учителями-организаторами в аудиториях), а дети сдают необязательные предметы, которые они уже не в силах поменять.

Даже самые бесшабашные троечники начинают задумываться о последствиях своего провала на экзамене. Наконец, в апреле чиновники особенно активно рапортуют о том, что ГИА (общая аббревиатура для ОГЭ и ЕГЭ) стала еще более объективной, а ее задания творческими.

Не будем верить им на слово, а вместо этого посмотрим на нововведения, произошедшие в экзамене за последние год-два, глазами рядового учителя.

Ответили на критику

Критики ГИА много говорили о том, что формат тестирования не позволяет раскрыть творческий потенциал учащихся. Ответить правильно можно «на шару» или путем долгой зубрежки учебного материала, что нормально для какого-нибудь кадимистского медресе, но дико смотрится в 21 веке. В министерстве образования РФ нашлись что ответить на критику и придумали для некоторых предметов практическую часть.

Например, на экзамене по иностранному языку появился этап говорения. По инструкции это выглядит так: ребенок, выполнив тестовую часть, в сопровождении внеаудиторного организатора переходит в аудиторию ожидания. Там ребенок ждет, когда аудитория набьется под завязку (6 человек), после чего его вместе с другими детьми организатор аудитории ожидания переводит в аудиторию говорения.

В аудитории говорения ребенок должен прослушать текст и устно ответить на вопросы к нему, проговорив их в микрофон. Отдельная аудитория для практической части предусмотрена также на экзамене по информатике, но там дети решают на компьютере задачки. По физике экзамен проходит проще – комплекты учебного оборудования (грузики, пружины, батарейки и так далее) детям раздают по мере выполнения теоретической части без смены аудитории.

Система «лажает»

Уже из того что было сказано выше, понятно насколько усложнился экзамен. А ведь общеизвестно, что чем сложнее система, тем легче в ней происходят сбои. Рассмотрим несколько ситуаций, реально происходивших на экзамене. Девочка, лучше многих своих сверстников знающая английский, быстро справилась с теоретической частью и перешла в аудиторию ожидания. Там она сначала из-за медлительности других учащихся, потом по причине поломки сразу нескольких компьютеров, просидела почти 3 часа (!). Разумеется, разнервничалась и сдала экзамен только на «четверку».

Другая девочка, лично мне незнакомая, попала в аудиторию говорения достаточно быстро. Одела наушники и на этапе тестирования системы поняла, что в них еле-еле слышит запись задания. Технический специалист, хоть и с задержкой, но находит новые наушники. Запись в них слышно хорошо, но вот то, что говорит, девочка – слабо. «Проговаривай ответ громче», - советует ей технический специалист. Девочка так и сделала и в итоге создала проблемы другим учащимся, которые в наушники слышали не только себя, но и ее.

На экзамене по информатике у мальчика полетели шрифты на компьютере. Вместо текста заданий высвечивался набор непонятных символов. И ведь он уже зашел в систему.

По идее ему нужно было назначить пересдачу, а набранные в теоретической части экзамена баллы аннулировать. Вопрос, со слов других учителей, решался на уровне республиканского минобра. В итоге мальчику поменяли компьютер, а начальник штаба пункта приема экзамена (ППЭ) писала объяснительную на предмет того, почему это понадобилось.

После экзамена по физике дети жалуются на неудовлетворительное состояние оборудования: клеммы отходили, пружину была растянутой, батарейку разряженной дали… Волнуются дети, не меньше их страдают учителя, ведь если ребенок подаст жалобу на процедуру проведения экзамена им не поздоровиться.

Быль о неоплаченном времени

Тема ответственности педагогов на экзамене заслуживает отдельного разговора. Хотя бы потому, что на них держится вся система ГИА. Они и организаторы, и технические специалисты, и начальники штабов, и помощники начальников штабов… И при этом за свой труд в Татарстане не получают ни копейки.

«Так ведь экзамен проходит в рабочее время», - возражают в роно. Во-первых, не для всех (начальники штабов и их помощники в дни проведения экзамена едва ли не ночуют в школе) и не всегда. Во-вторых, экзамен направлен на проверку качества работы учителей и, следовательно, их вообще не должно быть на нем. В-третьих, соответствующих обязанностей нет в должностной инструкции учителей, а любая работа, выходящая за рамки этого документа, должна оплачиваться отдельно. Как это, например, делается в Москве, где педагоги умеют постоять за себя.

Вознаграждения ноль, а вот ответственности… С моей знакомой несколько лет назад произошла неприятная история. Девочка пришла в аудиторию за пять минут до начала экзамена. В рассадке на аудиторию она не значилась, но начальник штаба распорядился девочку посадить. Позже выяснилось, что девочка значилась в рассадке на другую аудиторию. Проверяющий от министерства образования России накатал жалобу на педагога. Ее вызвали в республиканский минобр и «обрадовали» штрафом в 40 тысяч рублей. Знакомая платить отказалась, министерство подало на нее в суд, который высказался в том духе, что в случившемся никто не виноват. По идее, знакомая имела все основания требовать от министерства компенсацию за моральный вред.

Счастье – это…

Платить педагогам за дополнительный труд для чиновников моветон. А частично скидывать на них материально-техническую базу экзамена – в порядке вещей. Если где-то проходит экзамен, оборудование для него свозят со всех близлежащих школ, а то, чего не хватает, или плохо работает, просят донести учителей. Доносят оборудование для опытов по физике, орфографические словари по русскому языку, наушники и даже ноутбуки.

Но что-то все равно не донести.

Так, если ли в школе нет лингафонного кабинета (вы много знаете школ, где он есть?!), он в ней по мановению волшебной палочки и не появится.

На этом фоне планы по введению устной части по истории, а экзамен по этому предмету с 2020 года станет обязательным, звучат абсурдно. Надо сначала создать материально-техническую базу, и только потом экспериментировать с формами.

Наконец, что такое практическая часть любого экзамена как не признание ущербности ГИА?! У нас теперь и не тестирование в чистом виде, и не классический экзамен, а что-то среднее. И я лично не знаю, под каким углом нужно смотреть на это среднее, чтобы увидеть в нем соответствие с новыми стандартами обучения. Кто не знает, со следующего года ГИА будут проходить дети, которые с первого класса «шли по ФГОС». Их учили работать в группах, выстраивать метапредметные связи, критически мыслить... Как это все проверить в формате тестирования?!

Каждый год выпускники задают мне один и тот же вопрос: «А вы как ЕГЭ сдали?» Я отвечаю, что, когда я учился в школе, ЕГЭ не было. «Счастливый вы человек, Илья Александрович», - вздыхают выпускники.

Илья Фалин