«Кто хочет ее утратить, тот утратит»

Поводом для встречи с Дмитрием Андреевичем стало вручение ему перед самым новым годом премии «Своя колея» (учредители – Благотворительный фонд Владимира Высоцкого и Минкульт РФ). Я, было, попытался вывести собеседника на разговор о премии и творчестве, но он повел разговор по своей колее.

Недоступная среда

– Дмитрий, авторская песня в Казани это исключительно люди вашего поколения?

– Нет, почему?! Есть, например, Пашка Фахртдинов, ему лет тридцать. Я с ним очень дружу, дружу с его родителями, знаю и наблюдаю его со школьной скамьи. Пашка необычайно талантлив. Он пишет свою музыку и в тоже время знает всю классику. Если бы таких как Пашка было больше и они бы управляли процессом развития авторской песни в России, у нас бы все было хорошо. А так у нас тотальное засилье попсы, ведущее к интеллектуальной деградации нации.

Людям, воспитанным на попсе, авторская песня ни к чему, она для них слишком сложная.

– Вы много времени уделяете работе с особыми детьми - инвалидами по зрению. Почему ни ваших подопечных из ансамбля «НеЗаМи», ни других таких детей не видно по телевизору?

– За «Поющие трусы» рекламодатели заплатят гораздо больше, чем за мальчика-инвалида, который споет тебе Окуджаву. Впечатления на отупленные мозги они произведут тоже больше. Есть в этом и вина государства. Оно до сих пор не придумало программы, которая бы объясняла людям: «Ребята! От инвалидности никто из вас не застрахован».

Есть огромное количество известных людей, у которых дети-инвалиды, но они молчат, потому что в нашей стране не принято говорить об этом вслух.

Не принято, чтобы на концерт приходили инвалиды. Не принято поощрять участие инвалидов в фестивалях вместе со здоровыми людьми. Инвалиды выделены в творческие резервации – за забор к остальным нельзя.

Только в «Декаду инвалидов» и немедленно обратно! И не высовываться! Не портить настроение нормальным людям!

Я только что от Володи Гаранина. Говорили о проблемах казанских залов – ему как колясочнику мало куда есть возможность попасть, хотя он замечательный бард. Только сейчас министерство культуры помогло, снизошло до того, что фестивалю «Песня, гитара и я» дали площадку, пригодную для участия в нем инвалидов-колясочников. Они тоже хотят посещать все наши мероприятия, но то, что было в молодежном центре ни один колясочник нормальный, не обладающий сверхъестественными способностями, увидеть не мог. Он туда просто не въезжал без посторонней помощи.

– Но есть же в нашем городе и другие концертные залы?

– Полностью приспособленным для инвалидов является только театр кукол, который забит от и до. Пробиваться туда приходится через министерство культуры. Нам дали конкретную дату, когда мы должны провести там фестиваль. Я с радостью туда приглашу инвалидов.

С доступной средой для незрячих ситуация не лучше. Те тактильные плитки, которые у нас выложены по городу часто ведут инвалидов по зрению к травмам. Я однажды встречал у железнодорожного вокзала Славу Трубина, приехавшего ко мне в гости и на фестиваль. Он говорит: «Какой у вас город хороший – тактильные плитки есть». И в этот момент я ласково развернул Славу, иначе он бы ударился головой о нависающую над тактильной дорожкой ступеньку надземного перехода.

Работа – волк

– В этой связи как вы оцениваете состояние инклюзивного образования в России?

– Я считаю его плачевным, потому что в России абсолютно нет института тьюторов. В тех же Штатах к каждому ребенку инвалиду в школе приставлен тьютор, то есть тот, кто помогает ему не отстать в учебе от здоровых детей. Этих людей специально готовят. У нас тьюторами являются родители и без того задолбанные. Ну и потом как много у нас школ, оборудованных пандусами, отдельными кабинками в туалетах, теми же тактильными плитками?

Давайте представим любую нашу школу. Вы хотите туда поместить колясочника, глухонемого и слепого? Хотя запрос на такую инфраструктуру огромный. В Казани только детей – инвалидов по зрению около двухсот, а ведь есть еще колясочники, дети с другими патологиями.

У этих детей еще патовая ситуация с будущим. Никто не берет на работу инвалидов. Для того чтобы переломить ситуацию, аппарат президента должен первым объявить: «Ребята, мы среди инвалидов устраиваем конкурс, выделяем им три вакансии в своей бухгалтерии». С учетом того, что в стране 85 регионов и в каждом из них есть аппарат главы области или там республики, получился бы мощный административный ресурс.

– А творчеством инвалиду можно себя обеспечить?

– Пока я кого-нибудь не пну, никто никуда ансамбль «НеЗаМи» не позовет. И льгот у инвалидов мало. Я вот, к примеру, хочу ребят вывести на конкурс в Москву. Восемь человек – четверо незрячих и столько же сопровождающих – свозить и отвезти обратно. Они еще должны на себе инструменты тащить, одежду, чемоданы, еду на первое время. Представляете, сколько это стоит денег.

Русский параллельный мир

– Прошлой осенью я неожиданно увидел вас на фестивале казанских яхтсменов…

– В этот раз меня на закрытии сезона не было. Я был на гастролях в Австралии.

– То есть там тоже есть большая русская диаспора?

– Везде есть. Вы не представляете, сколько русских находится за пределами России. Под «русскими» я имею в виду говорящих на русском языке, независимо от национальности. Их миллионы по всему миру. В Перте, Австралия, я сидел за столом с пятью татарами и одним русским.

– То есть такого, чтобы русские мигранты утрачивали свою культуру в иноязычном окружении, нет?

– Кто хочет ее утратить, тот утратит. Авторская песня популярна среди людей с довольно высоким IQ. Они переехали с этой музыкой в душе и стараются с ней какое-то время проводить. Благо, сейчас из интернета можно качать все что угодно. Но им этого мало. Русские объединяются в небольшие стаи, прайды и приглашают к себе людей вроде меня. Они также делятся какой-то информацией по русской культуре, по русским традициям.

Я, например, знаю, что в Израиле проводятся сабантуи.

В Австралии под Мельбурном ежегодно стараниями Исаака Друкмана, который сам с Украины, проходит фестиваль авторской песни «DingoДинго». Армянка Людмила Месропян проводит русскоязычный фестиваль «Музыка листопада» в Эстонии. Аналогичные фестивали организуются в Германии, Канаде, США, Чехии, Финляндии, Литве…

– На последней «ноябрьской сотне» вы где-то на семидесятом километре маршрута неожиданно выехали из леса…

– Чтобы забрать ребенка своего.

– Я с вашим «ребенком» перед этим разговорился – девушка поделилась планами переехать на пээмже в штаты…

– Она уже в Америке. Все просто – она там раньше нашла свою любовь и вот теперь выходит замуж. Я за рубеж езжу только на гастроли или лучше сказать на творческие вечера. Живу в России, причем не в Казани, а в глухой марийской деревне на берегу Илети.

Алексей Егоров