По гамбургскому счету: В Казани экспонируется классик мировой фотографии Андерс Петерсен

– Почему из всех проектов Петерсена в Казань привезли именно «Кафе «Лемитц»?

А.М.: Это начало творческой биографии Андерса, именно благодаря «Кафе «Лемитц» он стал известен в Европе и мире. Искусство фотографии всеобъемлющее. Андерс этим проектом занял нишу гуманитарного документалиста №1.

В России «Кафе «Лемитц» впервые экспонировали в 2006 году в рамках Московской Фотобиеннале, но на площадке музея современного искусства, что тоже свидетельствует о высоком уровне представленных работ – музей работает с тем, что в перспективе войдет в историю искусства.

С.И.: Нашей задачей было показать классику шведской фотографии. Я рад, что в Шведском институте работают умные люди. Никто не сказал: «Эти фотографии сделаны в Гамбурге. Зачем поддерживать проект, который не о шведах?!» Примечательно, что каждый раз, когда мы выставляем «Кафе «Лемитц», а до Казани проект побывал в Красноярске, Самаре, Новосибирске и Екатеринбурге, находятся зрители, которые видят в творчестве Петерсена влияние советской документалистики. На мой взгляд, речь не столько о влиянии, сколько об универсальности языка фотографии.

– Я читал интервью Петерсена, в котором он говорит о родстве посетителей кафе «Лемитц» и российской публикой. Эти два общества, по мнению фотографа, объединяет бедность…

А.М.: Возможно он пересмотрел свое мнение. Когда Андерс приезжал с этой выставкой в Москву он увидел совершенно другую страну – сверкающую огнями и люди там совсем не бедные. Кстати, у него русская жена. Они познакомились на закате перестройки в Бельгии, с тех пор в России многое изменилось, в том числе и уровень благосостояния граждан.

С.И.: Я думаю, то, о чем вы говорите, было бы интересно Петерсену, в смысле, глубже погрузиться в среду обычных людей. В этом изюминка сегодняшней выставки. Автор долгое время, почти три года с перерывами, посещал это кафе. Он стал частью сообщества, которое он сам называет «Семья «Лемитц». Эти люди приняли его, благодаря чему он смог снимать естественные фотографии раскрепощенных людей, которые в этом кафе просто отдыхают.

– Еще Петерсен говорит о любви к своим персонажам, но по факту фотографирует их в состоянии, демонстрирующем их слабость. Люди у него по большей части пьяные…

А.М.: На выставке есть фотографии и трезвых людей, просто в пьяном виде человек ведет себя естественнее. Целью Андерса было показать не негативную какую-то составляющую, а то, что люди из низов общества тоже могут быть душевными, добрыми. Он даже снимал комнату у одной из героинь серии, занимался с ее детишками. Проект имеет не критическую, а гуманитарную направленность.

С.И.: Ему было интересно найти ситуации, которые может быть визуально для нас необычны, но при этом необыкновенно человечно.

Не случайно, эту серию очень высоко оценил Феллини.

У него есть фильм «Ночи Кабирии», где персонажами тоже являются люди из низов общества, если быть точнее проститутки. Но сам фильм про другое – не о жизни этих несчастных женщин, а о том, что среда, ремесло не мешают им оставаться человечными.

– Чем сейчас занимается Петерсен?

А.М.: Сейчас он в основном снимает Стокгольм. И опять это обычные люди – ему интересны именно такие персонажи. А кто-то выбирает интеллектуальную среду. Например, в Екатеринбурге, также по линии шведского посольства, сейчас выставляется Като Лейн. Его интересует среда писателей, режиссеров, актеров… Из других громких проектов Андерса можно отметить серии снимков, сделанных в тюрьме и в доме для умалишенных. При этом он опять-таки не стремился сделать социальный репортаж, акцентировать внимание зрителя на негативном. Этим он отличается от многих других документалистов. Ты смотришь на фотографии этих людей и ощущения, что они преступники или там умалишенные не возникает. Внешне абсолютно нормальные люди. Грань между здоровым и больным человеком, законопослушным гражданином и преступником оказывается неочевидной.

– Вообще любую выставку Петерсена можно привезти сегодня в Россию? Реакции, подобной той, что вызвала выставка Джока Стерджеса в Центре фотографии имени братьев Люмьер (выставка «Без смущения», закрытая из-за того что в ней усмотрели пропаганду педофилии – А.Е.), они не вызовут?

А.М.: У любого фотографа можно найти экстремальные фотографии. У Стерджеса в начале 90-х годов у него были проблемы с экспонированием даже в Америке. Андерс – это совершенно другая история. Он-то как раз хочет сказать, что вне зависимости от классовых, национальных, религиозных различий, людей объединяют общечеловеческие чувства. Неважно Германия ли это или, скажем, Южная Америка, Турция – у него есть серии снимков и из этих мест.

С.И.: Экстремальность зависит от страны. То, что у вас кажется экстремальным, в большинстве стран мира является нормой.

– Шведский институт – это аналог Института Гёте?

С.И.: Да, но мы по-другому работаем. У шведского института нет представительства в Москве, он работает через отдел культуры посольства. Кроме того Гёте-институт самостоятельно формирует выставки, а после направляет их одну страну, другую, третью… А мы больше ориентируемся на предложения принимающей стороны. У посольства, к примеру, есть определенный список фильмов, на который имеются права, но каждый дистрибьютор выбирает свое. Я могу предложить, допустим, двадцать фильмов, а партнер выберет только восемь.

– Расскажите о других проектах Шведского института в России?

С.И.: Здесь в «Смене» в июне была выставка трех комикс-художников. Они приехали в Татарстан, чтобы сделать исследование обычной жизни мусульман в республике. Татарстан – это почти никому не известный на западе Европы регион.

Если спросить среднего человека в Швеции о Татарстане, он скажет, что вроде бы слышал и расположит вас где-нибудь в Центральной Азии. Когда я говорю, что это часть Европы, люди очень удивляются.

Я знаю: отношения татар и русских в истории были сложными, но, тем не менее, вы живете здесь в мире и согласии. Нам в Европе необходимы примеры того, как люди разных религий и национальностей позитивно взаимодействуют. Несмотря на Северный Кавказ, на Балканы, другие части света, где связи между соседями сломались. На западе Европы часто смотрят на Россию как на страну, которой много есть чему от нас поучиться – толерантности, демократии… Мне кажется, Татарстан тоже может кое-чему научить Европу в плане, того как мирно жить и развиваться в этом мире.

Сейчас завершается работа над тремя комикс-репортажами о Татарстане. Комиксы сделаны на шведском, их переводят на русский и английский. В конце сентября мы проведем в «Смене» выставку, где покажем итог этой работы. А после материалы выставки будут опубликованы в популярных в Швеции журналах комиксов.

– «Кафе «Лемитц» экспонируется в «Смене». Почему именно здесь, а не в изомузее или Казанском Кремле?

А.М.: Мне было проще найти партнерскую площадку через людей, с которыми у меня как у эксперта фотографии уже были совместные проекты. Но, например, первый показ был в бывшем музее Ленина в Красноярске, сейчас это музейно-выставочный комплекс. В Самаре с нами сотрудничала частная галерея «Виктория», в Новосибирске – государственный художественный музей, в Екатеринбурге – тоже государственный музей. После Казани выставка поедет во Владивосток, где нас ждет частная галерея «Арка».

Алексей Егоров