Главное – начать
Карьеру многодетной матери Раиса начала в 2009-м. К этому времени у нее уже было двое собственных детей. «В нашем детском доме есть акция «Гостевая семья», - рассказывает она, - и Аделя с Венерой я сначала брала домой на выходные. Первым не выдержал муж, сказал: «К чему это еженедельное туда-сюда?! Давай возьмем их на воспитание». А я только этого и жду. Дальше уже само собой пошло. Они ведь нас сами выбирали. Прямо так и спрашивали: «Можно к вам?» И, кстати говоря, в Нурлатском детском доме десять сотрудников создали замещающие семьи. Есть те, кто взял одного, двух, шестерых детей, а мы вот пока десять».
Десять детей, по современным меркам, это очень много. Но суеты и беспорядка в доме Латыповых-Миннуллиных не наблюдается. Каждый занят своим делом, у некоторых оно общее – например, плетение мячика-попрыгунчика из резинок или приготовление ужина. Около восьми вечера от мамы поступает указание сесть за уроки и дети, сложив игрушки, его выполняют. При этом старшие помогают младшим. На вопрос, в чем секрет семейной гармонии, Раиса отвечает: «Одного воспитывать тяжело, а когда много – это совсем даже легко. Они друг другу помогают, контролируют».
Не в картошке дело
Со всеми выплатами Раиса Латыпова-Миннуллина получает на каждого ребенка 8208 рублей. Все эти деньги, по ее словам, без остатка тратятся на детей - на игрушки, одежду, питание, отдых, гаджеты… Плазма, спортзал с тренажерами и многое другое – призы за участие в различных конкурсах: «Нечкэбил», «Тепло родного дома», «Успешная семья», «Созвездие-Йолдызлык». Правда, для того, чтобы выиграть, порой надо потратиться. Так, на «Созвездии» семья выступала с «театром теней», оформление которого обошлось недешево. Зато победили, а сын Илья открыл в себе талант режиссера-постановщика.
Логично предположить, что в деревне дети – подспорье в ведении хозяйства, но применительно к Латыповым-Миннуллиным это не совсем так.
- Хозяйство у нас среднее: гуси, утки, куры, собака Шарик, кошка с котятами (смеется). В огороде траву растим. Летом берем гусей и утят, и они на ней вырастают. Картошку не сажаем. Это я делаю принципиально, чтобы никто не говорил, что я взяла детей под выращивание картошки. И потом, мы творческая семья – постоянно что-то выдумываем, мастерим, ставим. У нас на сад-огород и времени не хватило бы. Ягоды с фруктами свои, и этого достаточно.
Семейная традиция
Сама Раиса была пятым ребенком в семье - можно сказать, многодетность у нее в крови. Как и желание брать на воспитание детей, оказавшихся в тяжелой жизненной ситуации.
– У меня мама была приемным ребенком, причем мы, дети, узнали об этом только когда выросли. Она в год осталась без мамы, папа вскоре женился и до семи лет ее худо-бедно воспитывали в семье. А потом мачеха просто закрыла перед ней дверь. И она пошла по домам. Где-то за ребенком смотрела, где-то милостыню просила… Так она пешком дошла до Казани. Постучалась в очередной дом, ей открыли и взяли в семью, где она стала седьмым ребенком. Мама рассказывала, что ни разу она не почувствовала себя в этой семье неродной. И когда я предложила взять первого ребенка, мама сказала: «Доченька, спасибо, что осуществила мою мечту». И добавила: «Сколько сможешь, столько и бери». С этими словами мне стало очень легко жить.
Относительно детей, попавших в детский дом, есть мнение, что они трудновоспитуемые, а в некоторых случаях и безнадежно испорченные. Моя собеседница возражает, что легких детей не существует в принципе, главное - не разделять их на добрых и злых, хороших и плохих, обычных и приемных... У каждого ребенка, которого она взяла на воспитание, за плечами трагедия. По этическим соображениям мы не будем говорить на эту тему, скажем только, что подавляющее большинство сирот в России социальные, то есть их родители живы. Исполнять родительские обязанности им мешают разного рода зависимости, но Раиса не препятствует, а где-то даже содействует общению детей с биологическими мамами и папами. Учит их прощению и заботе. Мол, вырастите, разбогатеете и обязательно поможете им излечиться.
Алло, мы ищем меценатов
Моя собеседница с удовольствием взяла бы на воспитание новых детей, но разросшейся семье становится тесновато в обычном деревенском доме. В доме четыре комнаты: спальня Раисы и ее мужа Наиля (он работает на зеленодольском мясокомбинате и из-за ночного дежурства не был с семьей во время моего визита) и три детские комнаты. Для десяти разновозрастных детей, в том числе двух взрослых девочек и одного ребенка-инвалида – это мало. Еще один ребенок в этом году поступил в техникум связи в Казани и, хотя и живет в общежитии и формально уже не имеет никакого отношения к замещающей семье, ее заботой не обделен. В связи с этим моя собеседница мечтает о пристрое.
- Сколько это по деньгам? Наверное, не меньше миллиона?
- Вы что, на эти деньги мы не то что пристрой – отдельный сруб могли бы поставить! Если бы речь шла о детском доме, я бы быстро нашла деньги. Но за свою семью мне неудобно обивать пороги, писать письма... Мне кажется, в республике много богатых людей, которые готовы помочь, но не знают кому и как. Может быть, наша беседа поспособствует встрече с ними?
Алексей Егоров
