Проект «Герой нашего времени»: Храмовая пора

Так предначертано?

Деревня Астраханка, что в Лаишевском районе, известна со времен Казанского ханства. Но об истории здесь напоминает только Казанско-Богородицкая церковь 1761 года постройки. В 1898 году храм перестроили по проекту архитектора Малиновского, а в 1931-м, в разгар коллективизации, закрыли и какое-то время использовали как зернохранилище. С тех пор здание ветшало – частью под грузом лет, частью из-за вандализма жителей окрестных деревень, устраивавших в храме попойки и растаскивавших историческую кладку на свои нужды. Свои на такое не решались – грех все-таки. Ситуация изменилась два месяца назад, когда судьбой храма озаботился отец Николай.

Отцу Николаю в ноябре исполнится шестьдесят. Священнослужителем он стал около года назад. До этого были «кое-какие обстоятельства», подтолкнувшие его к поступлению в казанскую семинарию, работа охранником в храме Иверской Божией матери - это на территории «Архиерейской дачи» в Казани. Там он был рукоположен в диаконы и проявил полученные в прежней жизни навыки инженера, каменщика, штукатура, жестянщика… Короче, мастера на все руки. Подспудно у нашего героя появилась надежда переехать на постоянное место жительство в деревню, о чем он мечтает с 1991 года, когда приобрел в Астраханке участок. «С участком вышло интересно, – рассказывает отец Николай, – оказалось, что из этой деревни родственники моей жены по отцовской линии. В тридцатые их раскулачили, они разъехались кто куда, и вот спустя столько лет возвращение. Примечательно и то, что на моем участке до революции стоял дом местного священника. Я усматриваю в этих совпадениях доброе предзнаменование».

Безбожная искра

Из диаконов отцу Николаю прямая дорога в иереи, был бы приход. Но искать корыстную составляющую в деятельности нашего героя на благо деревни не надо. Формально церковное начальство дало ему только разрешение на восстановление храма. То есть гарантий получения прихода у отца Николая нет. А между тем деньги на реконструкцию по меркам человека, живущего на мизерную зарплату диакона и «обычную» пенсию, уходят немалые. Собственно говоря, на зарплату – свою и жены – он и живет, а пенсию всю до копейки отдает храму. Ему же посвящает большую часть свободного времени. Даже очередной отпуск отец Николай проводит в Астраханке за строительными работами.

Конечно, не обходится без помощи благотворителей. Физически ему помогает Леша - служка из храма Иверской Божией матери, рублем – местные жители и люди, чьи предки когда-то жили в Астраханке. Но больше восьми тысяч на восстановление церкви пока никто не давал. Находятся среди местных и те, кто воспринимает усилия отца Николая в штыки, сочиняя про него всякие небылицы. Якобы, из церковных кирпичей он построил себе дом в деревне, а средства благотворителей тратит на собственные нужды. Дом этот я видел: кирпичи в нем явно советского происхождения, а обстановка напоминает скорее не жилое помещение, а склад – досок, кирпичей и церковной утвари. Во всем - от рабочей одежды отца Николая до поросших сорняком грядок в его огороде – читаются приметы человека, посвятившего себя некой высшей цели.

К словесной грязи в свой адрес наш герой относится философски. Говорит: «Большое дело всегда наталкивается на сопротивление». И молит Бога, чтобы дальше слов дело не пошло. Хотя перед самым началом реконструкции были и «дела»: неизвестные устроили в храме пожар. Сгорели с большим трудом добытые доски под крышу, от жара лопнули поставленные накануне окна, стены покрылись копотью, которую еще предстоит снимать. «Мы тогда не только не отчаялись, но, наоборот, взялись за восстановление с удвоенной силой», - рассказывает отец Николай и приглашает вместе с ним подняться по шаткой лестнице на крышу храма.

Опора на собственные силы

Собственно, крыша – это пока все, чем может похвастаться реставратор. Но дел на ее обустройство ушло немало. Надо было нарастить кирпичной кладкой стены, облицевать раствором основание крыши, сделать обрешетку. Наконец, установить глухой барабан и водрузить на него купол. Он стоит рядом с храмом – цвета ясного неба, блестящий, с деревянной плашкой на месте, где будет возвышаться крест – и ждет подъемного крана. (Этот материал готовился, когда отец Николай позвонил и сказал, что крест освятили и вместе с куполом подняли на положенное место.) И все это руками одного – максимум двух человек. После того как на обрешетку лягут листы кровли, можно будет сказать, что консервация алтарной части Казанско-Богородицкой церкви в деревне Астраханка завершена. Впереди непочатый край работы, но начало положено.

 Что еще меня поразило в отце Николае, так это его полная неграмотность в IT-сфере. Он не умеет пользоваться интернетом и не пытается его освоить, диплом, посвященный, кстати, истории астраханской церкви, пишет от руки, и уже в таком виде препоручает для набора своей супруге - матушке Ольге. Отсюда чисто логистические трудности. Так, для того чтобы заказать полосы нитрида титана для оформления креста «под золото», он звонит знакомой в Казань, чтобы та разместила заказ на сайте производителя. Стоит ли удивляться, что о такой вещи, как краудфандинг, наш герой не слышал и слышать не хочет. Для него это что-то вроде китайской грамоты.

Нет в отце Николае и желания в хорошем смысле слова прославиться, без чего проблематично привлечение спонсорских денег. (Хотя, если верить деревенским легендам, привлекать есть откуда – в помещиках деревни Астраханки якобы ходили предки руководителя одной крупной госкорпорации.) Даже во время нашей с ним беседы он просил не писать много и ограничиться «гражданской статейкой». Мол, не он один в Татарстане восстанавливает храм.

Но написать все же хотелось больше, потому что храм в Астраханке - доминанта не только архитектурная, но и духовная. Чего-чего, а духовности в деревне, где все больше приезжих и дачников, а старожилы либо спиваются, либо уезжают на заработки в Казань, не хватает.

 Дамир Рахматуллин