Колумбийские страсти по Настасье Филипповне

Про уродов и людей

Пуче – колумбиец, но с русским следом в биографии – выпускник ГИТИСа, ставил в Казани драму Кальдерона «Жизнь есть сон», любит русскую классику, к которой относится не только Достоевский, но и обладательница Нобелевской премии по литературе Светлана Алексиевич. Произведения этих двух очень разных авторов и легли в основу «Чернобыльского идиота».

Сюжет постановки копирует «Идиота» Достоевского с той оговоркой, что герои романа перенесены из Петербурга XIX века в окрестности Чернобыли начала нулевых. Князь Мышкин вскоре после катастрофы был отправлен своим опекуном Павлищевым в Швейцарию, лечиться от эпилепсии, и спустя тридцать лет возвращается на Родину. Дальше все как у Федора Ивановича.

Конечно, можно придраться к очевидной нелепице (какие еще князья в СССР?!), но после «Даун Хауса» - это такая мелочь.

Не люблю Достоевского за атмосферу сумасшедшего дома, нагнетаемую с первых страниц его произведений. Эту атмосферу очень убедительно воссоздает Пуче, дополнив образы героев разного рода физическими недугами. Мы же в Чернобыле. У Гани Иволгина обожжена или поражена опухолью половина лица. Генерал Епанчин пережил катеризацию мочевого пузыря, о чем красноречиво свидетельствует накопитель у него на боку…

Под стать героям и их юмор, отсылающий среди прочего к теме российско-украинских отношений. Юмор – черный и нелицеприятный для наших обществ. Например, жителей запретной зоны снабжает продуктами Евросоюз. Просроченными продуктами, которые чернобыльцы выменивают на русскую водку. Как заметил во время антракта один из вдумчивых зрителей: «Россия видится со стороны как огромное дезориентированное общество, где ни деньги, ни вера, ни власть, ничего не воспринимается в качестве абсолютной ценности».

Красота по-латиноамерикански

Уже по ходу первого действия зрители стали покидать зал. Некоторые при этом роняли негативные реплики типа «что за фигня!» В антракте градус неприятия постановки достиг пика.

«Чувствую себя как идиот…» «Одни штампы – водка, шапки-ушанки, медведи на улицах…» «У Достоевского в романе звучит православная идея, здесь ее нет и в помине…» «Играют так себе, на уровне студентов-перваков…»

Штампы я считаю неизбежными. Иначе такой спектакль не будет интересен колумбийской и любой другой иностранной публике. Вспомним шутки Задорнова об американцах, где штамп на штампе, а массовому зрителю нравилось. Актерская игра мне понравилась, особенно удались образы Мышкина, Рогожина и Настасьи Филипповны. Я всегда видел в темпераменте Барашковой что-то цыганское. Теперь буду видеть латиноамериканское – так покорила меня своей жгучей красотой колумбийская актриса.

Что же касается темы православия или лучше сказать христианства, то она появилась во втором действии в форме напряженного разговора Мышкина и Рогожина о Боге. На мой взгляд, данный эпизод у режиссера получился. В немалой степени этому способствовала скупая, максимально функциональная сценография спектакля, состоящая из прямоугольных форм, на которые по ходу спектакля проецировались различные образы.

Вместе с тем, стоит отметить, что на богословский по существу спор Пуче наложил не совсем понятный символический ряд. Что, например, символизирует скопец в услужении Рогожина? На голове у скопца мотоциклетный шлем с дырочками и в эти дырочки, пока Мышкин «разорялся» о Боге, Рогожин ставил зажженные свечки…

Идиотический финал

В финале, в полном соответствии с оригинальным сюжетом, Рогожин убивает Настасью Филиппову, а потом вместе с Мышкиным проводит бессонную ночь рядом с ней, уже остывшей и начавшей разлагаться. Под инфернальную музыку проектор высветил голубоватое тело – душу Настасьи Филипповны, освобождающуюся от материальной оболочки. В какой-то момент проекция уступила место актрисе, которая обнаженная исполнила волнующий танец неистовой души.

Вспомнился отрывок из первого действия, где рассказывается о странной антропоморфной фигуре, по свидетельствам очевидцев, парившей над Чернобыльской АЭС накануне катастрофы. Режиссер дает понять зрителю: катастрофа – предупреждение человечеству перед судным днем, который ни что иное как всеобщее помешательство с трагическим финалом. Мышкин, как известно, у Достоевского тоже в финале сошел с ума и окончательно превратился в идиота.

Алексей Егоров

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фото: Татар-информ