«Вверхшифтеры выходного дня»: За семь вёрст на коньках кататься

Примерно таким было моё представление о деревне до того, как мы с сыном увлеклись походами выходного дня и стали включать деревни в наши маршруты.

Не включать было нельзя – в деревнях, маленьких и больших (сёлах) – есть магазины, а значит, можно не утяжелять рюкзак продуктами и покупать хотя бы часть из них на месте. Есть там и кое-что поинтереснее магазинов, а именно: заброшенные или восстановленные храмы 18–начала 20 веков, украшенные резьбой наличники на окнах, родники, люди, наконец.

Я сбился со счёта, сколько всего деревень мы посетили с апреля 2020 года. Полагаю, что не меньше тридцати. Какие-то деревни ничем особенным не запомнились, а в какие-то хочется приехать ещё раз. Ко второму типу относится село Карамышево (по-чувашски его название звучит как Эльщек) Козловского района Чувашии. О дороге до Карамышево и обратно, а это всего около 200 км, и о том, что я там увидел, и пойдёт речь ниже.

Один в поле – турист

В наших походных планах Карамышево появилось чисто случайно. Я искал на карте, куда бы ещё выбраться с сыном на выходной так, чтобы не слишком далеко, и рядом были лес с речкой, и обнаружил отвечающую этим требованиям деревню Байгулово в чётырех километрах от М-7.

В Байгулово мы благополучно отметились в начале октября, а на обратном пути водитель грузовичка, с которым мы ехали, обронил, что, дескать, он много, в каких деревнях бывал, но красивее родного Карамышево места не встречал.

«А старинная церковь у вас имеется?» – спросил я водителя. «Имеется, – ответил он, – а кроме того запруда на реке Аниш, Карамышевские рыболовецкие пруды и дома 19 века». Ну что сказать – заинтриговал…

Убедиться в правдивости слов водителя мне довелось только 22 ноября. Увы, без сына. Тогда как раз должен был окрепнуть лёд на небольших тихих речках, каковой является Аниш, и я задумал совместить «практическое краеведение» с открытием сезона катания на коньках. И хотя я гарантировал неучастие в этом эксперименте сына (вдруг всё-таки лёд окажется непрочным), тёща решила подстраховаться и накануне вечером, пока мы с женой были в театре, вывезла обоих внуков к себе на дачу.

Ехать в Карамышево одному не очень хотелось. С другой стороны, это был хороший повод доказать на практике, что своим успехам на ниве автостопа я обязан не только присутствием рядом сына. В общем, решено – еду!

Стояние на трассе

У автозаправки на М-7, ближайшей к посёлку Тюрлема, я вместе с сыном до этого голосовал трижды, и каждый раз процесс длился от силы минут пять – автобус в городе дольше ждут. 22 ноября 2020 года машины ни в какую не хотели останавливаться. Я уж им и руками махал, и разговаривал как с живыми («пожалуйста, остановись»), и пытался напроситься в попутчики к водителям, заехавшим на заправку, – безрезультатно.

Время стояния на трассе перевалило за два часа, и я уже готов был перейти на противоположную сторону, чтобы ловить машину для возвращения домой, когда меня посадил к себе водитель разбитого «Камаза». Учитывая, что до поворота на Карамышево от места, где я голосовал, было всего 14 километров, я мало что выиграл по времени, но сэкономил силы. Потому как от поворота на Карамышево до самого села – ещё 11 километров.

Машина. Голосую – ноль внимания. «А здесь всегда так, не знаю почему», – прокомментировала мою неудачу бабка, шедшая по дороге вместе со мной. (Она повернёт на другую деревню через полкилометра.) Что здесь точно не всегда, так это плакаты на ковидную тему. С одного из них на людей смотрит слегка осовремененный красноармеец работы Дмитрия Моора. На лице у красноармейца – медицинская маска (тоже красная), а вместо призыва записаться в добровольцы он вопрошает: «Ты всё делаешь, чтобы Козловский район был чистым от вируса?» На другом плакате нарушающих антиковидные ограничения граждан пугали угрозой голода в масштабах страны.

Единственная и неповторимая

Новые и новые машины проезжали мимо, не обращая внимания на мою поднятую руку. Не иначе как водители, вняв призыву с плаката, обязались соблюдать социальную дистанцию к автостопщикам. Но не все такие правильные – примерно через четыре километра меня всё-таки посадила к себе семейная пара из Карамышева. Довезли почти до сельской церкви Иоанна Богослова 1893 года постройки. У ворот церкви мою туристическую фигуру (рюкзак за спиной, фотоаппарат в руке) заметила какая-то женщина. Она оказалась работницей храма и любезно согласилась провести для меня небольшую экскурсию.

Церковь была построена за четыре года на средства жителей села, среди которых особенно отличился крестьянин Фёдор Александрович Макаров. Это он достал весь необходимый материал для строительства и за свой счёт нанял рабочих. О финансовом благополучии прихода свидетельствует тот факт, что в 1922 году новые власти изъяли у храма драгоценностей общим весом 22 килограмма. Несмотря на это, Карамышевская церковь продолжила работу, ежегодно внося в учреждённый большевиками Фонд мира от 10 до 17 тысяч рублей.

В середине 1940 года церковь всё-таки закрыли. Однако уже в 1943 году, сразу после восстановления Сталиным патриаршества, активисты сельской православной общины подали два заявления о разрешении вести богослужение в Совет по делам РПУ (русской православной унии) при Совнаркоме СССР и 13 сентября 1944 года церковь вновь распахнула свои ворота.

«Сегодня можно гордо заявить, – написано на сайте Чувашской митрополии. – Это единственная церковь в Козловском районе, уцелевшая за годы советской власти».

Проба льда

В Карамышево река Аниш (ударение на второй слог), которая до этого не производит впечатления полноводной, разливается до внушительных размеров проточного озера. Всё благодаря плотине, которая в былые годы использовалась для орошения окрестных полей (остатки оборудования до сих пор ржавеют на берегу), а сейчас… Сейчас не знаю, но как место отдыха запруда на Анише весьма привлекательна.

Недалеко от Карамышево находятся и рыболовецкие пруды. Я видел их, пока ехал в село на машине – огромные прямоугольники замёршей воды с непонятными ограждениями ближе к центру. Несмотря на кажущееся затишье рыбохозяйство и зимой не прекращает своей работы, в частности, ведётся подкормка рыбы. Посему мне дали совет – не кататься на прудах, чтобы не привлекать внимание охранников. Всё-таки это частная территория.

В общем, пошёл кататься на Аниш. Издали лёд кажется тёмно-синим, при ближайшем рассмотрении в нём становятся видны пузырьки воздуха, раковины моллюсков, пёрышки птиц… Очень красиво! А главное – фон для катания на коньках интересный: тут тебе и вид на село с шатром церкви Иоанна Богослова посередине, и треугольники волноломов, и шум плотины, где вода бурлит даже в сильные морозы. Один минус – после первого большого снега водоём станет непригодным для катания. Что называется, лови момент.

Обратная дорога реабилитировала автостоп в моих глазах. От прудов до деревни Илебары (это совсем близко от трассы) меня подкинул сотрудник рыбнадзора. Мог бы поинтересоваться, что у меня в рюкзаке, – вдруг сеть или улов, – но нет, только попросил надеть маску на случай встречи с постом ДПС. Потом меня посадил к себе водитель «приоры», хотя в салоне вместе с ним уже находилось четыре человека. И в довершение, как бы в награду за неудачи первой половины дня, стоило мне поднять руку на трассе, как передо мной тут же остановилась фура.

Водитель фуры попался душевный. Рассказал об интересных деревнях в Янтиковском и Урмарском районах, храмах Алатыря и посёлка Порецкий, и о своей родине – Канаше. Там неподалёку есть озеро, отмеченное на карте как Чёрное море. Я давно хотел туда попасть ради провокационного селфи. Спросят меня: «Какое же это Чёрное море?», а я в ответ локацию скину. Теперь понимаю, что глупая это затея, потому как Чёрное море называется так из-за того что в него сливают городские нечистоты.

Но путешествовать с кем-то всё равно интереснее, чем в одиночку. И быстрее.

 Алексей Егоров