Павел Шмаков: У нас огромное количество чиновников занимаются тем, что контролируют образование

«Квант» немилосердия

– Павел Анатольевич, куда поступают ваши выпускники?

– В очень разные места. В прошлом году семь человек уехали в Петербург, трое – в Москву, двое – в Китай, пятнадцать остались в Казани. В этом году десять человек поступают в Питер, пять - в Москву, один - уходит в армию, хотя у него хороший аттестат, десять, полагаю, эта цифра вырастет, – нацелены на обучение в казанских вузах.

– То есть больше половины ваших выпускников недовольны местным уровнем высшего образования?

– Я считаю, что лучшие казанские вузы дают качественное образование. Но, например, в КФУ стали придерживаться агрессивной рекламной политики. Просто наши дети очень умные и когда им говорят «поступайте в Казань, не поступайте в Москву» у некоторых из них срабатывает протест.

Если бы к ним изначально приходили в школу ученые и на практике показывали, почему учиться в КФУ круто, результат был бы другим.

При университете есть замечательный лагерь «Квант». В 2016 году оттуда уволили руководителя лаборатории физики Алексея Сомова – талантливейшего педагога, подготовившего победителей всероссийских и даже одной международной олимпиады по физике. Он двадцать лет отдал «Кванту». Сомова выгнали за то, что он публично сказал: учиться в Москве лучше, чем в Казани.

– С ним трудно не согласиться. Перспектив однозначно больше.

– А еще там культурная жизнь гораздо насыщеннее. Но я расскажу другую историю. У меня сейчас двое ребят хотят перевестись в Питер, в физико-техническую школу Академического университета. Это школа Алферова, там фантастическая материально-техническая база, но климат не такой яркий как у нас. Мне кажется, они вернутся. За год до этого один из этих ребят и еще одна девочка поступили в лицей Иннополиса. Они со мной советовались, я говорил: «Обязательно поступайте». – «А обратно примите, если что?» - «Примем». Так вот дети, уехавшие в Иннополис, вернулись.

Попасть в десятку

– В какие конкретно казанские вузы поступают ваши выпускники?

– У нас школа ориентируется на разных детей, поэтому и поступают они в разные вузы - в КФУ, КАИ, медицинский университет и КХТИ. 131-я, например, дает углубленные знания по математике и физике, поэтому оттуда много ребят поступает в КФУ и КАИ.

– «Целевики» поступлению обычных ребят не мешают?

– Если родители на этот счет негативно настроены и они имеют влияние на ребенка, то мешают.

А так детям конкурс не страшен. В 17 лет дети обычно очень смелые, у них внутренняя энергетика зашкаливает, а те родители, которые влияют на своих детей, их уже меньшинство к этому возрасту.

– На ваш взгляд, ЕГЭ действительно устранило коррупционную составляющую при поступлении?

– Устранило, но при этом коррупция расцвела во многих районах. Более того, можно во Владивостоке написать ЕГЭ, суметь очень аккуратно сфотографировать задания и переслать в Татарстан в полночь. По некоторым предметам задания иногда меняют, но в целом они одни и те же. В сети постоянно пишут: прислали правильные задания или, наоборот, неправильные.

У ЕГЭ есть разные стороны. Скажем, ЕГЭ по математике мне нравится. То, что было восемь лет назад и сегодня – это два разных экзамена. А вот с гуманитарными тестами ситуация по-прежнему ужасная.

Вопросы типа «На каком этаже трехэтажного здания Вронский обнял Каренину?» - обычное явление.

– А в плане уравнения возможностей детей из глубинки и из больших городов?

– Школы Казани по определению лучше районных школ. В Финляндии, где я долгое время жил и работал, есть государственный принцип, что провинциальная школа не должна быть хуже столичной. Выделяются колоссальные средства в развитие провинциальной школы. А у нас ситуация только ухудшается. Если в СССР образование было для всех примерно одинаково, то сегодня делается ставка на то, что есть 10% элитарных школ, а в остальных ситуация ужасная.

Я посмотрел первые 15 школ по рейтингу в России. Чтобы быть хорошей школой, должно сойтись три составляющие. Первое – преподавательский состав и директор. Причем, директор не важнее, и то и другое должно быть на уровне. Второе – поддержка школы кем-либо из первых лиц региона. И третье – зарплата учителей выше средней по региону.

Рядом с нами в маленьком Саранске сделали школу, которая вторая по рейтингу в России. Сделали за семь лет. Как? Они собрали лучших учителей – приманили их хорошей зарплатой. Собрали по конкурсу одаренных детей из районов. Это школа при прямой поддержке главы Мордовии.

Прозаседавшиеся

– Все большее число российских выпускников поступают в восточноевропейские вузы. Там и уровень образования хороший и стоимость обучения ниже, чем в лучших вузах Москвы и Питера...

– У нас пока только в Китай двое поехали учиться. Там честнее.

Если ты умный, то ты точно поступишь, а у нас это не очевидно.

Стоимость обучения в сравнении с Москвой не очень высокая, но при этом, если ты хорошо учишься, занимаешься наукой, тебе помогают найти гранты.

– То, что финансирование школ у финнов больше – это понятно. Что еще делает их систему образования лучше нашей?

– Вы, наверное, помните из школьного курса, почему рабовладельческий строй сменился феодальным?

– Он перестал быть эффективным, так как рабы не были заинтересованы в результатах своего труда.

Именно. В Финляндии это поняли в 70-е. И они убрали органы проверки учителей.

Если учитель работает плохо, родители самостоятельно организуют собрание и учителю придется уволиться.

А у нас огромное количество чиновников занимаются тем, что контролируют образование. Это снижает мотивацию – времени на творчество не остается, да и какой бы ты звездой не был, если проверяющий захочет, тебе все равно несдобровать – и лишает учителей и школы весомой доли финансирования.

Алексей Егоров