Сиротская доля: как решается жилищная проблема выпускников детдомов

Становитесь в очередь

Обеспечение жильем детей-сирот в настоящее время регламентируется Федеральным законом от 29 февраля 2012 года «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части обеспечения жилыми помещениями детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». Это рамочный закон, на основании которого в регионах были разработаны свои программы. Татарстанская программа состоит из перечня поручений Президента Минниханова от 10 июля 2013 года.

Закон 2012 года отменил положение о внеочередном предоставлении жилья сиротам на условиях социального найма. Вместо этого появилось понятие «договор найма специализированного жилого помещения». Срок его действия – пять лет. По истечении этого времени жилое помещение переходит в бессрочное пользование на условиях социального найма. Еще через пять лет выпускник детского дома может жилье приватизировать.

Длительный период ожидания такой возможности имеет целью исключить любые схемы выселения нанимателя с тем, чтобы он мог без проблем адаптироваться к взрослой жизни.

Необходимое условие получения бесплатной квартиры – окончание учебы в ссузе, вузе или службы в армии с последующим трудоустройством.

Прежний закон (от 21 декабря 1996 года, N 159-ФЗ) лишал выпускника детдома права на получение бесплатного жилья по достижении им 23-летнего возраста. По новому порядку такое право сохраняется за сиротой до тех пор, пока его жилищная проблема не будет решена по факту.

Но если до 23 лет сирота не предпринимает никакие действия и не подает документы, он утрачивает право на жилье.

Реестровые дети

Статистику решения жилищной проблемы выпускников детдомов нам предоставили в Министерстве образования и науки Республики Татарстан. Именно это ведомство согласно Постановлению Кабмина РТ от 21 марта 2017 года осуществляет контроль над использованием и сохранностью жилых помещений, выделяемых по программе.

В статистике фигурирует понятие «дети-сироты, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, включенные в реестр». В 2013 году таковых по республике был 1761 человек. В 2016 году их число сократилось до 1265, а по итогам 2017-го должно составить 1243.

Всего за период с 2013 по 2016 год жилые помещения получили 1216 выпускников детских домов. В текущем году их число должно увеличиться еще на 305 человек.

Финансирование программы осуществляется из федерального и республиканского бюджетов, с приоритетом второго. И тенденция такова, что все больше средств выделяет республика. Если в 2013 году соотношение федерального и республиканского финансирования составляло 72 и 174 млн. рублей соответственно, то прогноз на 2017 год – 44 и 303 млн. рублей. Норматив жилой площади – от 24 до 42 квадратных метров на человека, причем с 2015 года это может быть не только квартира, но и индивидуальный жилой дом с земельным участком и надворными постройками. Земельные участки предоставляются органами местного самоуправления на безвозмездной основе.

Конечно, нам хотелось поговорить с выпускниками – участниками программы. Минобрнауки РТ и ГБУ «Нурлатский детский дом» (Зеленодольский район), куда мы обращались за их контактами, сослались на закрытость такого рода информации. Через социальные сети удалось выйти на Андрея и Юлию Андреевых, брата и сестру. Брат уже получил квартиру в Зеленодольске, сестра рассчитывает это сделать после окончания вуза. Оба довольны программой, но от интервью на данную тему отказались. Такую же позицию заняла выпускница детского дома в Нурлатском районе Виктория Мандрейкина. Ее мы нашли по публикации в одном из республиканских СМИ, из которой следует, что «полученная квартира пришлась как нельзя кстати», потому что девушка вместе с мужем и маленьким ребенком до этого момента «ютилась у родственников».

Но есть нюанс

Зато на нас вышли и охотно поделились своими историями люди, считающие, что программа не решила их жилищной проблемы, хотя должна была это сделать. Это выпускники Бугульминского детского дома Камиль Бикташев и Александр Проскурин, не включенные в упомянутый выше реестр в виду того, что органы опеки не сочли их нуждающимися в улучшении жилищных условий. Правильно это было сделано или нет, судить не нам.

Но то, что у программы обеспечения жильем детей-сирот есть нюансы, о которых чиновники, чтобы не портить отчетности, предпочитают умалчивать, не вызывает сомнений.

Один из нюансов программы, как уже было сказано, связан с временными ограничениями постановки в очередь на получение жилья – до 23 лет. Если человек служил в армии, сидел в тюрьме и прочее и вследствие этого не мог собирать документы, пиши: пропало. Другой нюанс заключается в том, что не все дети-сироты имеют право на получение бесплатного жилья. Ребенок, за которым закреплена жилая площадь, причем не только на праве собственности, но и на условиях социального найма, на участие в программе претендовать не может.

Правда, органы опеки могут добиться признания проживания в ранее занимаемых помещениях невозможным в связи с определенными обстоятельствами. К ним относятся проживание в жилых помещениях родителей, лишенных родительских прав, непригодность жилых помещений для проживания, несоответствие жилой площади учетной норме и другие обстоятельства, установленные законами субъектов РФ. Но как показывают истории выпускников Бугульминского детдома, органы опеки не всегда заморачиваются такими вещами.

Не попали под раздачу

Александру Проскурину 22 года. Незадолго до совершеннолетия органы опеки, чтобы сохранить за ребенком право на жилье, подали иск о признании отца умершим. (До этого момента он считался без вести пропавшим.) И, неожиданно, вышли на человека, якобы являющегося отцом Александра. Так как этот человек жил в Башкортостане, в городе Октябрьском, материалы дела передали в местный суд. Суд в Октябрьском потребовал проведения генетической экспертизы, которая на тот момент стоила 14 тысяч рублей. Ни та, ни другая сторона данной суммой не располагала и Проскурина автоматически лишили статуса сироты. Он теперь может претендовать на жилплощадь «якобы отца» и, следовательно, под программу не попадает.

Камиль Бикташев и два его брата попали в детский дом в 2005 году. Мать тогда посадили. В 2010-м Камиль выпустился из детского дома, отслужил в армии и «начал пытаться что-то сделать со своей квартирой». По распоряжению главы Бугульминского района за Бикташевыми закреплена муниципальная квартира, где проживала мать. Она в прошлом году умерла от туберкулеза. Один из братьев Камиля не так давно вышел из тюрьмы, другой еще отбывает срок. Как им втроем поделить квартиру, которая к тому же непригодна для проживания (экспертное заключение об этом, по словам Камиля, имеется) и обременена долгами? «Когда только брат вышел из тюрьмы, – рассказывает Камиль, – мы ходили в администрацию, ставили вопрос о том, что брат находился в местах лишения свободы и этот срок должен вернуть его в законные рамки. Он не мог встать в очередь на квартиру. В ответ мы опять услышали, что за нами жилье закреплено. Грубо говоря, у вас есть квартира – живите в ней как хотите».

Мы не склонны во всем верить людям, недовольным программой. К примеру, вызывает недоумение, почему Проскурин так и не сделал генетическую экспертизу. Сколько бы она не стоила, это явно дешевле, чем снимать квартиру.

С другой стороны, критерий наличия или отсутствия жилплощади, на которую могут претендовать дети-сироты, лежащий в основе программы, нельзя назвать справедливым.

Разве от того, что у человека где-то есть квартира, в которой живет бросивший и не желающий его знать отец, человек становится благополучнее полного сироты?!

Алексей Егоров