#Яесть: Как я в детство за ресурсами ходила

Одноклассники, друзья и прочее. Я честно вспоминала. Психика вместо поддержки услужливо подсовывала всё, что угодно, кроме требуемого.

Воспоминания о не самой ресурсной семье усугублялись регулярными визитами в здание, идентичному зданию школы. Таких по городу я штук пять насчитала и при том, что не все районы досконально изучила. Сильно подозреваю, их много больше. Зло обычно распространяется незримо. Может быть, даже спорами.

Вполне вероятно, что такое строение вы видели тоже. Здание в форме буквы «П», четырёхэтажное, с актовым и спортивным залами под потолком. Все десять лет, что были проведены в сих стенах, нелогизм ситуации воспринимался вполне нормально. Школа, вообще, прокачала у меня скиллы мало пригодные для жизни. А именно – уметь терпеть плохое отношение, навык считать себя человеком второго сорта умноженные на привычку вести коммуникацию с позиции малогаборитного животного.

Каждое посещение по работе здания-призрака махом отравляло в «школьные годы чудесные». Без всякого гипнотического наведения. Только  в детстве мы сначала спускались в цоколь, где находились раздевалки и столовая, тут лицеистам и иже с ними разрешается входить через парадный вход. Вместо бюста Ленина встречают турникеты, а рассохшийся паркет заменён светлой напольной плиткой. И расположение туалетов слегка изменено. И от туалетов не пахнет.

Привычный поворот направо и – здравствуй, школа! Неприятные воспоминания атакуют подобно вьетнамцам, засевшим в джунглях и невидимых американским солдатам.

 Вот кабинет директора (в лицее это помещение для вахтёров-охранников)  и кабинет по начальной военной подготовки. Муляж автомата и ядерный грибок. Не выживет никто. Прямо по курсу – музыкальный кабинет. Стыдно немного, потому что, хвала богам, предмет был последним в расписании и оттуда можно было свалить практически без угрызений совести. Но совестью, похоже, мучилась только одна я. Коллективизм бесконечно конфликтовал с собственной точкой зрения.

 Поворот налево – и страшное место для девочек-подростков – потому непроизвольное, но привычное ускорение шага. Якоря*, ах какие качественные ржавые якоря. Страхи, спавшие в своих крошечных гробиках, распаковываются прямо на глазах. Ну какой тут поход за светлыми воспоминаниями?!

Кабинет труда для мальчиков. Не знаю, чему их там учили. Может, табуретки стучать, может, гвозди в стену заколачивать. Точно не уважению к женщинам. Задранные юбки, оскорбления, циничные шутки – плавали, знаем, наелись досытаДо лестницы полтора шага. . Божечки,  почему мне снова двенадцать? Пролёты широкие, потолки высокие, перила гладкие.

Пункт назначения – четвёртый этаж. Там, где когда-то располагались кабинет истории (по совместительству наш классный) и географии. Знаковое место. Однажды одноклассник от большого ума и любви ко всему окружающему миру достал из недр потрёпанной дерматиновой   газовый баллончик и пшикнул, загрязняя атмосферу. Немного, конечно, но для слёз хватило. И нам, и учительнице, которая никак не могла понять, почему у всех глаза на мокром месте.

На этой неделе снова пришлось побывать в том здании. Усилием воли и уговорами заставила себя пройтись по тихим школьным этажам. Вальс, конечно, не звучал. Второй этаж, кабинеты начальных классов, французского и домоводства. Мама, срочно забери меня отсюда и никогда не отдавай в школу. Тут почему-то работают исключительно злые люди, которые ненавидят других людей, особенно маленьких. Французский – отдельная песня. Нескончаемые сорок пять минут насилия над языком и детьми. Постукивающий носок туфли об пол и слова «Разницы не слышишь?! А-а-а! Э-э-э! Я от вас сейчас на стенки полезу!». Кабинет труда, в котором были заработаны первые четыре рубля в жизни. Абсолютно бешенные швейные машины, списанные с производства. Я настрочила на них несколько пар рукавиц. И пообещала никогда с шитьём больше не связываться. Сейчас пуговицу пришить – уже челлендж.

Третий этаж. Коридор почему-то узкий и уже не такой длинный. Кабинет русского, биологии, учительская, дальше идти не хочу. Напротив неё стоял стол дежурного. Этот вид бдения мне нравился больше, чем убирать в столовой объедки, будем честны. Заканчиваю экскурсию. Злюсь, смотрю в окно. Там еле-еле ползёт товарняк. Флэшбек. Железная дорога! Летние каникулы, когда никуда не едешь. И всё, что есть, смотреть на поезда. Пассажирские из Сибири, с Урала, к морю, к Москве. Там же точно лучше, чем здесь. Иначе бы поезда туда не шли. Товарные… Спорить на количество вагонов. Всегда ставила на нечётное. Суетливые посвистывающие электрички. И, конечно, расплющенные на рельсах монетки. Счастье, которое возможно создать самой, из того, что есть.

Потом постучалось следующее радостное воспоминание. Как скакалось по лестнице через три ступеньки… Ногу подвернуть? Не, не слышали. Не в этом мире. Далее - наблюдение за стиральной машиной. Родители никак не могли понять, что я пытаюсь рассмотреть, и выгоняли из туалета. Делала вид, что уходила,  потом возвращалась. Вот воду заливают, вот машина гудит так, что телевизора не слышно, вот вода грязная стекает через шланг в ванну. И запах, который ни с чем не спутаешь. Тогда не знали про порошки с отдушкой.

Я до сих пор люблю смотреть, как работает «стиралка». В одну сторону крутит, в другую. Время исчезает, приходит что-то другое. Возможно, галлюцинации.  И по этой причине у меня никогда не будет стиральной машины с вертикальной загрузкой, что бы там не говорили эксперты об их удобстве и практичности. Ведь главная её магия как раз в дверце-иллюминаторе, где видно чудо.

 

*Якорь — в психологии это триггер, спусковой крючок для той или иной реакции. Якорь может сформироваться случайно, а может быть намеренно установлен; может быть конструктивным (вызывающим ресурсное состояние) и деструктивным (вызывающим нересурсное состояние).

Татьяна Павлова, #ВашКоучПоЖизни