Окей, гул: поэтесса Лилия Газизова ушла в кисейный туман

Когнитивный диссонанс усиливают предисловие авторитетного Александра Переверзина и биографическая справка с перечислением литературных премий и языков, на которые Газизова переведена. Тем не менее кажется, что этакие верлибры километрами может писать любой. А неумение рифмовать поэтесса просто-напросто задрапировала оправданием: «Неинтересно стало / укладывать строчки / в ложа метрические... Милее их на пол ронять, прислушиваясь к гулу падения» (стихотворение «Я – подросток!»).

Сомнительное кредо, провоцирующее вопрос: падение какого предмета на пол способно отозваться гулом? Звоном, стуком, дребезгом, шмяком – пожалуй, но гулом...

Не оттого ли в «Верлибрах» так много покореженных вычурными инверсиями, неуместными латинизмами и просто случайным словоупотреблением строк: «рот принимает форму горизонтальной скобки»; «в контексте мартовского снегопада»; «угостит нас национальным супом»; «меня до слез доводили дразнью» (тут, можно сказать, солженицизм, сродни «охуждателю» и «пережаху»); «Туман кисейный парашютом лазутчика накрывает мой город» – это вообще сюр какой-то, какие, скажите, свойства волевого целеустремленного лазутчика имеет аморфный туман?

Стилистические и образно-смысловые огрехи еще можно было бы как-то простить, если бы шарила поэтическая мысль Газизовой лазером в бытийном мраке, пытаясь высветить спасительные для всех островки предназначения. Но «Верлибры» заполнены буддийской блаженной пустотностью по самое мама моя дорогая. Взять хотя бы «Попытку киносценария»: идет дождь, на крыльце старик и девочка, они мало разговаривают и пьют чай, «в фильме ничего не происходит», все синего цвета. Или «Чтобы были цветы» – о грустном занятии «придумывать отношения, которых нет или не будет». И несть числа примерам воинствующей эфемерности: будь то размышления о человеке, оставившем непотушенную сигарету в кафе («Одинокая сигарета»), томление по несуществующей книге с «татарским орнаментом», «холодным небом Стокгольма» и томиком Артюра Рембо («Грустные сказки»), или воображаемое бегство московской поэтессы Елены Исаевой в провинциальный городок, прочь от постылой необходимости писать сценарии сериалов («Вижу тебя»). Такое впечатление, что Газизова в детстве виртуальными компьютерными играми воспитывалась, а не муштрой в музыкальной школе.

Даже знаковое историческое событие – московская Олимпиада, во время которой Лилии посчастливилось быть не просто рядовым зрителем, а можно сказать, особой, приближенной к результатам состязаний (ее папа судил соревнования по легкой атлетике), воспевается в «Олимпиаде-80» как ничтожное, пустотное. Ряд забавных социокультурных деталей - впервые продавалась кока-кола в бумажных стаканчиках, вышел тайный указ всех детей увезти из Москвы, Татьяна Казанкина установила мировой рекорд - схлопывается в Ничто финальной строчкой: «Какие красивые сомбреро у мексиканцев».

Как грится, а за углом была революция: нет дела татарской княжне до слез и радостей советских граждан, провожающих улетающего в небо мишку.

По сути, Лилии нечего сказать городу и миру, кроме параноидального стремления навязать себя в качестве культовой фигуры и прописаться в истории литературы третьей великой поэтессой с татарской фамилией. И вот за этим наблюдать захватывающе интересно. Во-первых, не всякому по экстерьеру «лирическая поза», тогда как у Лилии, по ее признанию, «красивые щиколотки» («Правда и ложь»). Опять же, у большинства кишка тонка развить энергию заблуждения по поводу собственной исключительности. Мало кому в детстве бабушка на ушко шептала: «Ты княжна, и род у нас княжеский» («Метаморфозы»). Да еще Денис Осокин во второй половине жизни подшаманил: дескать, Лилия – «ключ к городу К.» («Ключ»). И вот Газизова в своем воображении закрывает столицу РТ от гостей и жителей, бродит, гладит шершавые камни башни Сююмбике (вроде это сооружение из гладких кирпичей?), понимает и прощает свой город «по-детски... по-царски...» «у памятника Пра моего - Мулланура».

И того Лилия-ключ не ведает, что с проектного подхода к созданию литературной репутации сорван покров тайны, технология стала достоянием масс после выхода в свет в 2007-м «Анти-Ахматовой» – книги-антибиографии Тамары Катаевой о том, как можно создать себе дутое имя по всем пунктам: семья, любовь, талант, порядочность, голод, гонения. И мы, прошитые со школьной скамьи священностью литературного промысла, будем верить в миф.

Один из приемов технологии – настойчивая привязка к именам прославленным и значительным, а также аллюзии на них в контексте собственной судьбы. Например, в стихотворении «Люди февраля» Газизова пишет о свидании с возлюбленным: «Встречу назначаешь у Маяковского…». Или в «Снегопаденьи» – о дребезжании трамваев, сворачивающих с Пушкина не куда-нибудь, а в «Норштейновский туман».

В стамбульской кофейне у башни Султанахмета Лилия предсказуемо пишет на салфетках. Но не комкает и не сжигает их, разумеется, как рекомендовал Макс Фрай. Ибо бытие даруется лишь тому, что подлежит опубликованию.

Содержание же лишено самоценности, оно суть результат правильно поставленных стратегических вопросов публикации. Можно даже говорить о некоем искусстве публиковаться. И в этом искусстве Лилии нет равных. Еще на старте, более 20 лет назад, ее дебютный сборник «Черный жемчуг» вышел в Казани с напутствием самой Анастасии Цветаевой! С тех пор охота за отзывами именитых деятелей культуры успешно продолжается, равно как и издание со вкусом оформленных книг.

Отдадим должное, в мифостроительстве Газизова честна, зазора между создаваемым ею образом в стихах и реальной личностью нет. Она откровенно написала о своем пагубном пристрастии в эссе «Алкоголизм женского рода» и жажде обеспеченной комфортной жизни в цикле «Буржуиночка».

Зато имеет место быть зазор между успехом, социальным капиталом Газизовой и безыскусностью ее текстов. И расширение этого зазора головокружительно: Лилия уже не только литконсультант Союза писателей РТ, но и международной «Интерпоэзии». Вот откуда можно услышать гул... Это бездна всматривается в прозаиков и поэтов, сохраняющих в наши дни иллюзию собственной эстетической значимости.

Полина Шершеневич

Фото: Facebook Лилии Газизовой