Экзаменационное «пора!»

Учитель перед выбором твоим

Учителям двойки не нужны. Урежут выплаты за качество, не допустят к аттестации на первую или высшую категории, директор тет-а-тет «комплиментов» воз и маленькую тележку отвесит. Выпускники старшей школы, в целом, думают в унисон с учителями. Хотя среди них растет число тех, кто никуда не поступает и сдает ЕГЭ исключительно ради аттестата. И это отнюдь не глупые дети, просто их интересуют специальности, по которым на бюджет нереально поступить. Да и деньги им нужны в объеме, значительно превышающем размер стипендии.

С девятиклассниками ситуация сложнее. Когда только вводили обязательные предметы по выбору, обещали, что через год двойка по ним автоматически будет означать окончание школы со справкой. «С такой только в дворники берут», – стращали потенциальных двоечников учителя. Год прошел, а разъяснений на этот счет до сих пор не появилось. В приемных комиссиях ссузов детям с начала учебного года говорят, что их примут и без предметов по выбору. А раз так, зачем париться?

Теперь уже выпускники стращают учителей: «Не сдадим, а вас за это уволят».

В ссуз не как в вуз

Государство декларирует заботу о подготовке квалифицированных кадров для заводов. На базе лучших техникумов и колледжей созданы так называемые «ресурсные центры», оснащенные первоклассным оборудованием. Все это здорово, но давайте посмотрим, какие предметы по выбору сдают ребята и девчонки, поступающие на инженерные специальности. В лидерах – обществознание, география, биология и, благодаря минимальному проходному баллу, информатика.

Другими словами, в будущие автослесари, наладчики и операторы ЧПУ идут выпускники, не знающие физику.

А должно быть как при поступлении в вуз, где, допустим, абитуриент-медик в обязательном порядке сдает биологию и альтернативы этому быть не может.

Забота регионального уровня – мотивировать учащихся на изучение татарского языка. Для этого придумали единое республиканское тестирование (ЕРТ), но оценка по нему заносится в журнал как текущая. Девятиклассник может пропустить экзамен, сославшись больным, и ничего за это ему не будет. Впрочем, татарский сдают без контроля со стороны «федералов», поэтому оценки по нему за редким исключением бывают положительными. Учителям других предметов в этом плане сложнее. Тем более что татарский сдают раньше всех, что формирует у детей неверное представление об ОГЭ как о «халявном» мероприятии.

Профсоюзный пассив

Проведение ГИА целиком ложится на плечи учителей. Они работают в пунктах проведения экзамена руководителями штаба ППЭ, помощниками руководителя, организаторами в аудиториях… Организуют детей, заполняют кучу бумаг, несут юридическую ответственность вплоть до уголовной за нарушения на экзамене… Логично спросить: какое вознаграждение имеют за это учителя? В Татарстане – это небольшая прибавка к зарплате (в отдельных школах до 500-600 рублей) из фонда оплаты труда и, если повезет, отгула.

Между тем во многих других регионах учителям за работу на ЕГЭ платят, причем не из школьных денег.

Соответствующая норма прописана в законе «Об образовании в РФ». В нем прямо говорится, что за работу на ЕГЭ учителям положена компенсация, которая выплачивается из бюджета региона. «Это совершенно логично, – объясняет юрист независимого профсоюза «Учитель» Юрий Варламов, – так как государственная аттестация не относится к образовательному процессу, который ведет учреждение (школа). Это внешний и независимый институт для оценки уровня знаний выпускника, полученных в результате образовательной деятельности».

Почему татарстанская организация профсоюза народного образования и науки РФ молчит на этот счет? Может быть, потому что слишком вольготно себя чувствует в отсутствии конкуренции со стороны независимых профсоюзов, в чем, в конечном итоге, виноваты сами учителя…

ГИАномика

Система ГИА нуждается в совершенствовании. Не столько процедуры проведения экзамена, сколько мотивации его участников. В идеале нужно перестать кошмарить учителей за низкие результаты учащихся. Штрафные санкции в материальном выражении мало что дают бюджету, зато серьезно стимулируют учителей на подработки по линии репетиторства. На репетиторов в контексте дискуссии о налогообложении самозанятых граждан у государства большие виды. Чиновникам кажется, что там огромные деньги крутятся.

В действительности, это совсем не так, и вместо того чтобы изыскивать способы выявить и обложить репетиторов налогами, государство лучше бы озаботилось тем как свести это явление отечественной школы к минимуму.

Сделать это, на мой взгляд, просто. Министр образования Васильева, когда только вступила в должность, запретила подготовку детей к ГИА после уроков. Но по факту она продолжается, разумеется, на безвозмездной для учителей основе. Отсюда стремление педагогов отвадить выпускников от сдачи своего предмета. А теперь представим ситуацию, когда за детей, выбирающих мой предмет, мне как педагогу платят вменяемые деньги. Хотя бы по сто рублей за ребенка при условии, что занятия проводятся в группах числом не более пятнадцати человек, и что чем больше у меня таких групп, тем больше я заработаю.

Еще надо нормально платить учителям за ставку, чтобы они не тянули по полторы-две ставки. (Это как раз тот случай, когда количество перерастает в качество – неважное, надо признать.) Снизить норматив наполняемости классов до пятнадцати человек максимум, что давно реализуется в гимназиях и лицеях – в том числе, поэтому они блистают на фоне обычных школ. При выполнении этих условий уместными будут проверочные работы помимо ГИА – промежуточная итоговая аттестация и республиканские контрольные. Сегодня при нагрузке в полторы-две ставки они ложатся на учителя ну просто адовым ворохом бумаг.

 «Размечтался» - скажет какой-нибудь коллега-учитель, прочитав эти заметки. Увы, он прав. И пока предложения по реформированию нашей системы образования, не связанные с урезанием расходов на нее и обременением учителей новыми обязанностями, будут оставаться гласом вопиющего в пустыне, инновационной и отвечающей веяниям времени эта самая система образования не станет.

Феликс Одинаев